Анонс №11-12 (2022 год)

ПРОЗА

Вадим Ярмолинец. Предатели и победители. Повесть
«Мы жили в двухкомнатной квартире на четвертом этаже дома Цегельника на Княжеской. Ни революция, ни две войны не стерли из памяти тех, кто меня окружал, старые названия: Торговая, Конная, Ольгиевская… Мостовые из брусчатки, палисадники с мальвами, аквариумы с красными меченосцами и пятнистыми вуалехвостами на подоконниках, отвалившаяся штукатурка, открывающая ракушняковую кладку, камышит, акации, цистерна с керосином на углу, ларек «Газ-вода», продавец Исачок, кепка-букле, несвежая белая куртка, улыбка, открывающая два ряда нержавейки. – Где зубы потерял, Исачок? – Только ухмыльнется в ответ. Розовая пена пузырится над граненым стаканом, сироп “Крюшон” – четыре копейки, стакан “чистой” – копейка. Медные монеты скользят по залитому водой мраморному прилавку…»

Юрий Китаев. Записки сумасшедшего. Никогда не оконченный роман
«…Жизнь прекрасна и удивительна. И человек в ней при всей своей обыкновенности и вычислимости никогда до конца не понятен. Безумен – непредсказуем. И самые случайные обстоятельства складываются иногда так, что их очень трудно считать случайными. Ходят по морю волны, ходят по небу тучи, а по городу ходят курьеры (40 тыс. штук, если верить Гоголю), носят письма, почту, документы, журналы, на которые есть подписка, и всевозможную рекламную дрянь. 1:1000. Предполагается, что на тысячу населения у нас приходится один дурак, который рекламе внемлет и реагирует. Это сколько ж мирных граждан должны это получить, чтоб один дурак отозвался! Никаких сорока тысяч курьеров не хватит. А бумаги какая пропасть переводится… Может быть, у нас дураков больше? Не может быть, чтоб на тысячу населения только один дурак был… Но курьеров все равно страшно много…»

Виталий Щигельский. Внутреннее задание. Повесть
«Как все началось? Так и началось – как обычно все начинается: вызвал генерал Каплунов, выдал конверт с заданием, с грифом секретности «после прочтения съесть». Сейчас это легче, чем раньше, – бумага тонкая, мягкая, даже как будто подслащенная. Дальше тоже все просто: вышли на указанные координаты и выполнили задачу. Вы хотите больше подробностей? И зачем? А, вы писатель… книгу собираетесь написать. В назидание подрастающим поколениям, чтобы с нас пример брали. Неплохая затея. Удостоверение есть у вас? Так, такой такой-то, благонадежен, женат, член союза… с такого-то года. Прекрасно. Забирайте документ, доставайте блокнот. Расскажу поподробней, но не выходя за пределы гостайны. Это значит, что в моем повествовании многое окажется недосказанным, нелогичным и непонятным, что-то – вовсе дурацким, но, как член союза, вы должны понимать: один неосторожный чих, один бесконтрольный, извините за выражение, пук, и ту-ту – утечет наш биоматериальчик на запад. И спустя девять месяцев расшифруют их ученые наш уникальный геном и наделают копий гагариных, менделеевых, бузовых и валуевых, а нас с вами зомбируют и сделают идиотами окончательно…»

Полина Жеребцова. Мы – кто, а они – что. Рассказ
«Лом-Али любил поговорки. Ребятишки по соседству не раз слышали от старика ингуша с белой волнистой бородой: “Стыд да совесть и не купишь, и не продашь”. Лом-Али всю жизнь трудился в школе города Грозного учителем, где он воспитал несколько поколений детей. Однажды его пригласили преподавать на кафедре грозненского университета. Даже получив профессорское звание, Лом-Али отказался от преподавания в вузе и продолжал работать в родной школе, пока не вышел на пенсию. Его старший сын Мустафа не изменил семейной традиции – стал обучать студентов истории и юриспруденции…»

Денис Сорокотягин. Так и не снятое кино. Этюд
«Он знал, что ещё рано, что и не нужно об этом думать, думать значит призывать события, торопить их, кликать не радость (об этом он в последнее время думал мало), а звать беду. Все могло кончиться для него в любой момент, как, впрочем, и для каждого из нас, но он не думал о каждом. Думал только о себе. Наступило такое время – призывное. Либо ты думаешь о себе, либо не думаешь, и тогда время призывает тебя, берет в расход. А он так и не снял фильм. Написал книгу, вырастил как мог сына, который как может растит уже своего сына, он стал дедом, но как оказалось, время, отправив его в отставку, выкинув на обочину жизни, как он думал, вдруг вспомнило о нем и нашло его в своих призывных списках, но пока не призвало к ответу, и он может успеть снять кино…»

Мария Бердинских. Тревожные рыбки. Рассказ
«Из пустого школьного фойе на меня таращилась сова. “Чудны дела наши, господи”, – хотела сказать я, но увидела сонного охранника, прятавшегося за картонным Дамблдором. “70 лет любимой гимназии” – было написано на матовых синих и золотых шарах, трепыхавшихся в больших связках рядом с входной дверью. Алиса показывала мне фотки. Я просто забыла. Из-за всего – из-за этого. Гарри Поттер и Алиса в одинаковых круглых очках. Алиса и девочки из класса. Алиса была выше и худее всех, даже Гарри Поттера. Олененок Бемби – в Хогвартсе…»

ПОЭЗИЯ

Андрей Тавров. Из цикла «Ангелы Константина»
 «отдай мне луч меня / я сам на свете луч / и пригоршня огня / и света чуткий ключ // я свет – плечом и нет / очками наповал / я человеко-свет / и буквы сосчитал // летят мои лучи / и шепот мой горюч / всем небом прозвучи / в губах воскресших луч // минуя дирижабль / минуя речи вдох / во мне растет скрижаль / и горбится пророк // в огнях огни в словах / слова и в речи речь / и в прахе стынет прах / и свечи в теле свеч // и луч живет в луче / и в выси ходит высь / ручей поет в ручье / и смерть родится в жизнь».

Наталия Черных. Спецслужба
«В то злое лето на широком ветре, / На бесшабашной набережной Москвы, / Мороженым закат растаял блеклый, / Мы липкими казались. Как не-мы. / Я влюблена. Когда не влюблена? / И он просил. Когда он не просил. / Но то поистине и глупо, и печально, / Что связи не виднелось окончание. / И я жила, зазря раскалена, / И не у дел, и не у вышних сил. / Он мне сказал, что жизнь моя – вагина. / Я знаю это лучше. И не сгину. / Моя судьба свободна – и в цепях, / А мне билет пора бы выдать нах…»

Борис Лихтенфельд. Заметки на полях римской истории
«Был ли Германик отравлен Гнеем Пизоном? / Что знал об этом его начальник Тиберий? / Дальним не так уж правда нужна гарнизонам. / Гнев не вскипит в сердцах, удручённых потерей. // Сгинет Тиберий, Калигулу сменит Клавдий… / Будет ещё Британик отравлен Нероном.  / Если история столь равнодушна к правде, / Рим или мир погибнет, уже всё равно нам. // Пусть наступают варвары! Время такое, / что остаётся, как будто не замечая / спазмов его, в каком-то предвечном покое / чай попивать пресловутый… Как же без чая?»

Эдуард Вайсбанд. Десять стихотворений
«Мы с минуту помолчали / резко понизив уровень подлости в мире // политика продержания давала свои плоды / начали проступать контуры воздуха, но дышать им было еще нельзя // или уже можно? // и некролог бежал как всегда все пропустив / что-то мыча и силясь стащить с головы свой идиотский противогаз».

Наталья Игнатьева
 «солнце режет глаза / позабывшие за ночь свет / голос спросонья / как в детстве не колок / расскажи что случилось / почему ты молчишь замираешь // что говорить / с принесенной повесткой беды / выпиты залпом / железные иглы / ежеминутно / плюёшься кровавой слюной / не повернуть головы от боли // и так только знаешь / что остаёшься в живых»

Игорь Ильин. Слепые подрамники
«Хотел чего-то светлого. / Не получается. / Темные времена. Дикие. Перевернутые. / Слова перестали спасать, утолять, созидать, воскрешать. / Тесное выжженное пространство. // Мальчишки с отнятыми конечностями, подсвеченные софитами. // Страшно, противоестественно, отвратительно, больно. / Впервые пожелал смерти / не себе. / Чужеродное, безумное, инородное состояние. // Слова перестали жить. / Слова перестали искать. // И все же. // Умоляю тебя – всего лишь одно слово. / Самое простое. / Самое волшебное, самое настоящее. / Самое живое и самое важное: / Мир».

ДРАМАТУРГИЯ

Татьяна Бонч-Осмоловская. Слуга господина Коммерсона
 «Франсуа. Но как? Как тебе удавалось скрываться столько времени? Жан. Я старалась. Луи Антуан. Удивительно удачно старалась. Мы столько времени не могли разглядеть тебя. Если бы не проницательность наших туземных друзей, бог знает, сколько бы еще ты таила свою сущность во тьме, в глубине таинственных омутов, скрывая, что ты не то, чем представлялась перед людьми. Жан. Я не таилась во тьме. Или под водой, как вы говорите. Свой пол я прятала под просторной одеждой. Франсуа. Но как? Как тебе удалось изображать из себя мужчину? На корабле? С двумя сотнями моряков? Почти полтора года?! Жан. Я неприметного телосложения. Нечего замечать, не на что смотреть. Луи Антуан. Маленькое, низенькое, держится поближе к земле. Но давайте по порядку (делает знак Автору). Как вас зовут? На самом деле. Ваше подлинное имя? Жанна. Жанна Баррет. Франсуа. Чудовище! Дата и место рождения. Жанна. 27 июля 1740 года, Ла Комель, Бургундия».

ИЗ ПЕРВЫХ РУК

Вадим Михайлин. Двоемыслие revisited. К выходу книги «Бобер, выдыхай! Заметки о советском анекдоте и об источниках анекдотической традиции»
«…Книга, небольшой фрагмент из которой опубликован ниже, была написана быстро, за полтора месяца в начале ковидного 2020 года, в период вынужденной привязанности к домашнему пространству и домашнему компьютеру, и процесс ее написания был связан еще с одним неотвязным чувством, родившимся не вчера, но день ото дня набиравшим силу еще с нулевых годов нынешнего века. Все более и более отчетливым ощущением того, что набирающая обороты совстальгия, которая уже давно вышла за рамки иронических, в духе Леонида Парфенова, проектов конца 1990-х годов, рано или поздно заставит нас заново привыкать к двоемыслию».

АРХИВ

Алексей Голицын. Дворяне Араповы и советские педагоги
«В ноябре 1930 г. секретный отдел ГПУ начал расследовать доносы, поступившие на четырех саратовских учителей: Михаила Цыганова, Валентину Февралеву, Петра Рисса и Лидию Арапову. Фамилия преподавателя музыкального техникума Цыганова, несмотря на то что ее вынесли на обложку, в уголовном деле упоминается лишь однажды, и причины, по которым он избежал преследования, не известны. Оставшиеся трое после обысков были арестованы…»

НЕПРОЧИТАННАЯ КНИГА

Дмитрий Бавильский. Философия на доверии
О кн. Рэй Монк. Витгенштейн. Долг гения. Перевод с английского Анны Васильевой. Научная редактура и примечания Валерия Анашвили.

«Когда в 1942-м Витгенштейна спросили, сколько людей понимают его философию, он после некоторого размышления ответил, что двое. Один из них – Гилберт Райл, а вот второго он не назвал, так что вакансия понимателя витгенштейновских текстов, видимо, до сих пор свободна…»

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

Ольга Балла. Мы вышли из чёрного парадиза
О кн.: Леонид Шевченко. Забвению в лицо

Александр Марков. Теплообмен для всех возрастов
О кн.: Евгения Суслова. Вода и ответ: роман в стихах

Богдан Хилько. Взорваться на перекрестках света
О кн.: Ирина Ермакова. Легче легкого