Опубликовано: Слова вне себя, 17 июня 2026
Источник: https://slova-vne.com/article/slozhnaya-grimasa-licevaya
Автор: Евгений Никитин
Чёрный творог отче наш
Обзор поэзии в весенних номерах журналов. Часть вторая
Засев за вторую часть обзора, я внезапно обнаружил, что некоторые подборки, отложенные мною для разбора, просто исчезли из Сети — и, наверное, это уже никого не удивит. Журналы появляются и исчезают, как грибы после дождя. Только вот в последнее время виной тому не естественный круговорот быстроживущих, как стрекозы Мандельштама, проектов в литературном процессе, а нависшая надо всем угроза реальных уголовных дел — я, конечно, говорю о неофициальных российских проектах. Так, в обзорный период был ликвидирован сетевой журнал Feminist Orgy Mafia вместе с публикацией Дмитрия Герчикова, о которой я собирался писать в этом обзоре. Другая любопытная тенденция — начинают выходить журналы, у которых нет сетевой версии. Новый журнал “Площадка” существует только на бумаге, и следующий номер “журнала на коленке” тоже целиком бумажный. Трудно сказать, закрепится ли этот тренд и в какой степени он продиктован заботой о безопасности, а не модой на все аналоговое. Возвращаясь к метафоре грибов, продолжу ее соображением о том, что главное — сохранность грибницы. Проекты могут исчезать, но современная поэзия продолжает ветвиться и расти под землей, как мицелий.
(…)
ВОЛГА
В мартовской “Волге” — Александр Скидан, Данила Давыдов, Татьяна Щербина, Василий Карасёв, Дана Курская, Сергей Солоух и Алексей Мошков.
Подборка Александра Скидана демонстрирует его уже узнаваемую манеру концептуалисткого коллажа, в котором культурные артефакты и цитаты монтируются в экзистенциально напряжённую, вздрагивающую отчаянием структуру.
как жить вместе спрашивает барт
хороший вопрос
как б…ть жить вместе
в коллеж де франс
и даже так жить-вместе
чтобы не фаланстер не казарма не коммуналка
не коммуна свидетелей чарли мэнсона
не республика сало
не гулаг
не сектор газа
не ужин с миттераном
не случайный мусоровоз
не империя пустых знаков (…)
Мне больше всего нравится переделка “Фуги смерти” Целана. “Чёрное молоко” здесь становится “чёрным творогом”, то есть оно свернулось, скисло, — а “пьём” становится “жуём”: бесконечное пережёвывание одной и той же культурной жвачки, пропитанной войной. Дальше работает фонетика: саунд-чек становится ЧК или чекой гранаты, а головка виниловой иглы — боеголовкой.
черный творог с альбома хаски мы жуем его вечерами
мы жуем его в полдень и утром мы жуем его ночью
жуем и жуем
мы месим воздушную яму там тесно не будет
в том альбоме живет саунд-трек он играет с нойзом
он пишет
он пишет когда стемнеет в винил
о борозды твоего чернозема
о хай-фай отче наш о саунд-чек о чека
как называет это звукосниматель игла звукоснимателя
головка иглы
черный творог винила мы жуем тебя ночью
мы жуем тебя утром и в полдень жуем вечерами
жуем и жуем
в том саунд-чеке живет чернозем новороссии
не кончай мы танцуем
он требует глубже месите там тесно не будет
в каждом гаджете сведены все ваши дела
все яблоки все золотые шары весь плей-лист коллективного
семантического ореола
как называет это звукосниматель игла звукоснимателя
головка иглы
черный творог отче наш мы жуем тебя ночью
мы жуем тебя утром и в полдень жуем вечерами
жуем и жуем
и помещаемся на кончике иглы как созвездье
гончих псов которых спускает с альбома хаски
наш ротный
спускает когда стемнеет в винил
мы месим воздушный винил там тесно не будет
отче с которого сведены все наши дела
все позывные все треки все констелляции
как называет это наш ротный игла звукоснимателя
головка земли
головка земля-воздух воздух-земля земля-земля воздух
воздух воздушек зёма земля и воля земля
Нарочитая небрежность и как бы деланная наивность текстов Данилы Давыдова уже не слишком бросаются в глаза, превратившись из важного жеста в манеру, граничащую с привычкой. Поздний Данила Михайлович элегичен и даже немного сентиментален, но в то же время и суров по годам. Тема смерти пронизывает подборку: “облюбована ямка по росту, будет велено — сразу туда”, “ты заведи себе собачку (…) и вот издохнуть ей пора”, “смерть идет за всеми с косой” и так далее. Тем не менее, есть и сдерживающие факторы, например, совесть:
сесть в сороковой автобус
смысл не велик,
а покинуть этот глобус
совесть не велит.
те, кого оставишь, если —
вспомнят кое-что.
хоть давно неинтересно,
есть резон зато.
Сильным мне показался текст про незадачливого самарского студента, которому для сдачи четверти было указано выучить что-то из Пушкина, и тот заучил наизусть фривольную поэму Василия Пушкина “Опасный сосед”. Комический эффект, возникающий от нарушения иерархии — по умолчанию Пушкин должен быть А.С. — с годами сменяется пониманием ложности установок: смешон не провинциальный школьник, а инстанция, заранее знающая, какой Пушкин “правильный”. Кажется, примерно о том же — и другой текст подборки:
эпические песнопевцы,
живущие на высокой горе,
строго используют эпические формулы,
понятные только жителям данного уровня.
если подняться или спуститься —
песня твоя обессмыслится,
эпические формулы останутся непонятными.
ты пришпилен навеки
Культурные нормы и коды привязаны к уровню, на котором находится читатель, культура нарезана на страты, и для текста нет лифта. Автор пришпилен к своему горизонту читабельности, как экспонат в коллекции бабочек.
———————————————————
*Внесено минюстом в реестр «иностранных агентов».