ПРОЗА
Юрий Китаев. Жизнь Новикова. Рассказ
«Новиков – удивительный человек. Не очень высокого роста, худой и бледный, хотя в сердечной больнице, где мы с ним вместе лежали, этим трудно кого-нибудь удивить. Даже самые жирные и шумные пациенты в какое-то время стихали и старались, кому удавалось, быть тихими и маленькими… Был тогда Новиков тогда уже, мягко говоря, не молод. Из распотрошенных окурков и газетной бумаги он свертывал самокрутки с такой ловкостью, с какой умеют только люди хозяйские, то есть побывавшие в тюрьме. По крайней мере, ни у кого кроме хозяйских я такой ловкости не наблюдал…»
Борис Пономарев. Слава настенных мозаик. Повесть
«Гигахрущ бесконечен, что само по себе может показаться совмещением несочетаемых слов. Тесны его сложенные из бетонных плит стены, жилячейки, распределительные узлы и производственные цеха – но нет пределов у хаотично расходящихся вдаль коридоров, лестниц, лифтовых шахт и коммуникационных колодцев. Возможно, он представляет собой некое подобие гигантской фрактальной бутылки Клейна, внешняя поверхность которой плавно переходит во внутреннюю, как бы замыкаясь на саму себя. Эта легенда больше всего популярна в закрытых НИИ и КБ, работники которых в свободную минуту задумываются о законах бытия. Люди попроще предпочитают считать, что Гигахрущ просто безмерно велик, как, к примеру, было бы велико здание, покрывающее собой всю поверхность планеты…»
Игорь Масленников. Пересечка. Рассказ
«…Вы русские, спросил старик у компании. Его голос оказался глубоким и сильным, совсем не стариковским. Женщина посмеялась и сказала, что кто-то русский, а кто-то украинец. Добро, так и надо, сказал старик улыбаясь. Война отдельно, а простые люди отдельно. Мою семью прогнали из Боснии, когда там началась война, сказал старик. Потом мы пережили еще одну войну…»
Вадим Ярмолинец. Бутылка «Смирновской». Еврейский адвокат. Рассказы
«Тема этого рассказа – смерть. Хотя жизнь в нем тоже присутствует. Она как бы предшествует смерти. Поэтому я начинаю с жизни. Ее главным представителем тут является некто Леонид Александрович Кац. При советской власти он был известен в Одессе как Еврейский адвокат. О другом просто сказали бы “аидыше копф”, постучали указательным пальцем по лбу и многозначительно закатили глаза, но не в его случае…»
Егор Куликов. В-Месте. Повесть
«Любое мало-мальски сложное дело Давид с детства представлял себе в образе Голиафа. Так было проще справляться.Поначалу это была уборка комнаты или длинное стихотворение, что надо было выучить к утру. Ближе к окончанию школы Голиафом, как ни странно, была одноклассница Саша, с которой Давид жутко хотел пойти на свидание. В один из не очень удачных дней Давид наградил статусом Голиафа собственное самочувствие. Организм молодой, но вчерашний алкоголь все ещё бултыхается в теле, как остатки в бутылке. Но это ничего. Голова! Вот настоящая проблема…»
Михаил Окунь. Хороший сон. Рассказ
«Беда в том, что в последнее время меня никто не слушает. Раньше еще как-то выслушивали, а теперь нет. То есть перебивают, не дают договорить. Либо на что-то отвлекаются, отворачиваются, отходят бочком. Либо начинают говорить между собой. И моя речь зависает в воздухе мыльным пузырём, который через пару секунд лопается, как ему и надлежит. Потому что я не могу говорить, когда мне не смотрят в лицо и не выказывают знаков заинтересованности, типа «ну, да» или кивка головы. Говоря всё это, я имею в виду домашних. С прочими я не общаюсь совсем…»
Вячеслав Харченко. Русалка. Рассказ
«…Если долго сидеть и просто смотреть на море, то начинает казаться, что там, в глубине, кроме рыб, морских ежей, дельфинов, черепах еще кто-то есть. Этот кто-то ведет свою простую и незаметную жизнь и никогда не попадается на глаза человеку, потому что нет ничего более противного природному естеству, чем человек…»
Андрей Ломовцев. А ты не летчик… Рассказ
«Утром ушёл отец. Тихо снял с вешалки затёртое шерстяное пальто, замотал шею шарфом и вышел в предрассветную мглу. Выпал первый снег, мороз озорно прихватил его за мясистые щёки, накидал за ворот снежинок. Мужчина смахнул снег раздражённо, зло. В голове словно развёрнутый транспарант колыхалась красным фраза, от которой заливало горечью грудь и першило в горле. Её слова. Дурацкие, обидные, сколько уже говорили не трогать тему. А ты не летчик, да откуда тебе знать, блин…»
ПОЭЗИЯ
Владимир Аристов
«“Дора! Дора! Дора! Дора!” – звал он, как безумный, / Наверно свою потерянную собаку / Бродя по улицам пустого поселка / А встретил лишь на обочине детский сине-красно-желтый перевернутый грузовик».
Олег Дозморов
«Тварь любая требует вниманья. / Я зову тебя в чудесный мир – / мир нытья, уродств, самокопанья, /самоумаления и др. //Не побед, а жалких поражений, /долгих жалоб, низменных утех, / странный мир корявых отражений, /искажений достижений всех. // У любого есть испод, изнанка. / Ты его потом переверни – / где была расчесанная ранка, / выросли цветы, мечты, огни».
Александр Скидан
«на разъезжей ноженьки разъедутся /на ямской копытце заскользит / что-то душенька тебе неможется / мачта гнется и скрипит // перышко еще вчера очиненное / в рот набравшее чернил / я ль водил тебя под белы рученьки /да всю пропись зачернил //не шатайся по пожарным противням / не смотри в межреберный пролет /твои юбочки хитиновые / добрый дядя подберет»
Дмитрий Волковой. Экфрасис
«И небывалое речное судоходство /так гладко выведено на простор. //Какая свежая бесчувственность в акцентах на лицо. / И ветер пахнет маслом василька. // Я вижу – что? Плывущую тоску, / сопротивление обыденного оселка. / Приятного на ощупь. Цвета gainsboro. //Ни молотом ни наковальней не задето, небо безответственно / перед нестрогим тождеством светящегося окисления и уходящего материка. // Смотри со мной как паузой обколота / непробиваемая выправка простого диалога. // В безмерном кадре взгляду одиноко: / ни наковальни нет ни молота».
Данил Файзов
«завиральная идея вновь отвела глаза /шутка ли голос нервный шарахал слова об стенку / можно нельзя ранен убит позывной ферзя / злобой и нищетой разделяет поля на клетки // путаясь в показаниях не отыскать свой код /черви сомнения стали ценнее яблок /тянутся ручки пешки но сделать ход /не получается выхода нет произнести хотя бы»
Александра Шалашова
«сухое печенье «Мария» /сладковатое на языке / думала что уже не придётся / вспоминать вкус / но вот он / проявляется всё острее и ярче /а помнишь как в девяносто восьмом на развес покупали / триста или четыреста граммов /недолго лежало в доме /а сейчас всё время на блюдечках / но никто не доедает /от дурноты вдруг подкатившей к незвучащему горлу»
ПЕРЕВОД
Уильям Эрнст Хенли. Что вспомнится – вернется. Предисловие, составление и переводы Андрея Корчевского
«Уильям Эрнст Хенли принадлежит к плеяде литераторов, чья судьба и творчество в значительной мере поросли той самой травой забвенья. Русскому читателю, по крайней мере, это имя практически неизвестно. Тем не менее случай Хенли показывает, как история способна, уподобясь лучу прожектора, выхватить лица, судьбы, тексты из второго или даже третьего ряда авторов, демонстрируя относительность иерархии имен, которая замещается неким всеобщим литературным голосом эпохи…» (Из предисловия).
В СВОЕМ ФОРМАТЕ
Сергей Боровиков. Запятая–17 (В русском жанре–77)
«В той книге я, читать ещё не умея, полюбил картинки художника Николая Кузьмина. Та книга – «Железная воля» Николая Лескова издания 1945 года. В войну, после републикации в 1942 году в «Звезде», эту, лишь однажды (1876) напечатанную в еженедельнике «Кругозор» и забытую еще при жизни автора повесть многократно переиздали. Не помню уже когда, но помню, с какого именно места «Железная воля» сделалась мне необходима, наверное я уже был студентом…»
ЖИЗНЬ ХУДОЖНИКОВ
Алексей Парыгин. Богема (записки художника)
«Моя богемная жизнь началась примерно через год после возвращения из славной Советской армии в Ленинград. 27 марта 1986 года я въехал, точнее, просто вошёл в свою первую мастерскую – мансарду поставленного на капитальный ремонт дома № 9 по Литейному проспекту. …Аккуратно вскрыв монтировкой двери покинутой хозяевами квартиры и врезав свой замок, я потихоньку обжился…».
ИЗ ПЕРВЫХ РУК
Юрий Никитин – Лев Ленчик. Из переписки. Публикация, подготовка текста, вступление О.В. Никитиной
К выходу книги «Жить мы будем бедно, но счастливо»
Михаил Эпштейн – Ольга Балла-Гертман. «Главные понятия – это именно то, что мы меньше всего понимаем»
Интервью к выходу книги «Первопонятия. Ключи к культурному коду»
НЕПРОЧИТАННАЯ КНИГА
Александр Ливенцов. «Я думаю с помощью слов…»
О кн.: Олег Стрижак. Мальчик
ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА
Леонид Бахнов. Прыжок в свободу
О кн.: Павел Матвеев. И ад следовал за ним. Жизнь и судьба Анатолия Кузнецова
Елена Зейферт. Рыбы под водой разговаривают друг с другом
О кн.: Анаит Григорян. Осьминог
Наталия Черных. Новые опыты цвета
О кн.: Евгения Баранова. Где белое, там и золотое