← К публикациям за 2023 год

Еще один шаг в сторону будущего

Ольга Балла

Знамя, 2023, № 8

Молодые поэты глазами рецензентов в литературной периодике 2022–2023 годов

(…)

Вообще — как читают сегодняшних молодых те, кто занимает в культурном пространстве более-менее экспертную позицию (а каждый рецензент непременно таков)? Что в них видят?

Увы, первая — и самая юная — из героинь нашего обзора, София Камилл, поэт редкостный хотя бы уж тем, что многоязычный — «в ее стихах, — говорит автор, рецензию которого мы рассмотрим чуть ниже, — есть строки и почти целые страницы на немецком, английском, украинском, казахском», — ничего уже больше не напишет: она погибла восемнадцатилетней (2003–2021), и единственный ее сборник — «Мы были богинями» (М.; СПб.: Т8 Издательские технологии; Пальмира, 2023) — вышел посмертно. О нем в № 1 за 2023 год журнала «Волга» пишет Александр Марков.

Марков читает Камилл в собственной, очень индивидуальной оптике, которая, наверно, не меньше, а может быть, и больше говорит о самом рецензенте, чем об анализируемом им поэте (что не менее интересно); язык его, чрезвычайно насыщенный культурными ассоциациями, устанавливающий неожиданные и неочевидные связи между далеко разнесенными в культурном пространстве явлениями и нередко весьма энигматичный, я бы назвала индивидуально-метафорическим: выстраивающим персональную систему метафор. Критик замечает у поэта «умение <…> простым кодом слов вызвать присутствие сразу многих вещей», выведение их (вещей) из тени, в чем, в свою очередь, видит «прямую противоположность позднему фольклору», а также способность «насытиться своими отражениями в вещах, когда ты потребляешь уже не только продукты, но сами вибрации вещей». Поэзию Камилл Марков сравнивает с барочным театром, причем таким, как если бы режиссером там был Гегель. Отношения поэта с русским языком, — одним из (несомненно) родных, второй — шведский, — в частности, разбросанность по ее стихам расхожих строк из русских песен он называет «поведением изучающего иностранный язык», «постоянным переходом от иллюзии <…> единения» с русской культурой «к действительному единению» с нею (а мир чуждого ей одноязычия, утверждает критик, Камилл изображает «саркастически», как жизнь, «которая не может состояться и поэтому уходит в собственный гул, в собственную завороженность гулом».

(…)