Запятая-21

В русском жанре-81

,,,

Впервые об Алексее Слаповском я услышал в середине 1980-х годов от саратовской журналистки Т.В. Зориной. Она рекомендовала обратить внимание на молодого сотрудника телевидения, который пишет рассказы, пьесы и, к сожалению, стихи. «Только, — сказала Татьяна Викторовна, — вы не удивляйтесь, если он в редакцию к вам придет выпивши и с гитарой». И вскоре он и в самом деле пришел, трезвый и без гитары, но с пьесой. Спустя годы на своей книге «ЗЖЛ» напишет: «Дорогой Сергей Григорьевич, как Вы помните, с пьесы у нас все и началось. Спасибо!»

Что же началось? Литературная биография Слаповского с публикации в «Волге» в 1988 году комедии «Бойтесь мемуаров!».

А через год пригласил его на работу в журнал.

Слаповский стал работать в коллективе точно так, как и писал свое, весело и без претензий. Вообще он принадлежал к людям, про каких Чехов заметил: «Доброму человеку бывает стыдно и перед собакой» и очень нравился женщинам.

Литературное явление Слаповского было вне многолетних обычаев и правил местного СП, где люди, начиная с газетных публикаций, привыкали... нет, это другие постепенно привыкали к самому имени пишущего, а там и сам он, участвуя в заседаниях литературных кружков, осваивался в общении с молодыми и немолодыми сочинителями не без того чтобы сбегать для вторых в магазин. Всё шло заведенным порядком до того дня, когда (не без магазина) дело доходило до первой книги, счастливец обрастал рекомендациями...

Как-то зашел в журнал «Волга» местный литератор, человек кавказски эмоциональный, увидел лежащую на столе книгу Слаповского «Анкета» питерского издательства «Курс»... « Да что же это такое! — вскричал гость. — Я каждую фразу неделю обдумываю, а Лёшка книги как блины печет...». И тут я исключительно для развлечения добил несчастного, показав на обороте обложки анонс выпуска еще пяти книг «Лешки», т.е. как бы собрания сочинений к 40-летию автора. С воплем «И-эх!» член Союза писателей России выбежал вон из моего кабинета.

Многописание и многоиздание Алексея Слаповского, которое уж столько лет служит предметом острой зависти саратовских письменников с улицы Советской, становилось и предметом критических разборов. Так, Андрей Василевский напечатал в журнале «Новый мир» в 1994 году, задолго до появления многих книг и публикаций тогда еще саратовца, статью под названием «Слаповский, который способен на все». То была попытка разобраться в плодовитости Алексея Ивановича. Попытка, надо сказать, ядовитая, но безуспешная. О феномене Слаповского написано уж немало, но даже главному его критику Андрею Немзеру не удалось объяснить секрет столь мощной производительности этого писателя.

Да и стоит ли? Всегда были писатели, пишущие скоро и много, и писатели, пишущие медленно и мало. Находится ли плодовитость писателя в прямой зависимости от качества текста? И да, и нет. На 1-м съезде СП Эренбург говорил о слонах и кроликах, но если заметить, что словесное мастерство Бабеля выше, так сказать, рангом, нежели Эренбурга, и потому более прочно во времени, при всем этом никак нельзя утверждать, что Бабель занял в русской литературе более важное место, чем Эренбург.

(…)