← К публикациям за 2022 год

Рейтинг Чакина

Владимир Чакин

Бельские просторы, 2022, № 8

Толстые литературные журналы, или толстяки, – это незаурядный феномен русской культуры. Засилье цифры, блогов, клипового мышления, собственно попсы и масс-культуры, привело к снижению их тиражей. А зря, тенденция упадка ведет в никуда, а толстяки – это оплот культуры. Если провести аналогию с системой научных публикаций, где преобладает иерархия «рукопись – препринт – статья – монография», то в художественной литературе, вероятно, она выглядит как «рукопись – толстяк – книга» (не рассматриваем здесь самиздат в любом виде, это отдельная песня и, соответственно, повод для отдельного рассмотрения). То есть роль препринта, пробного камня выполняют толстяки, в которых отбор рукописей к публикации целиком на совести редакции журнала. Что отобрали из самотека, то и показали. Критерии отбора у всех разные, да и самотек, видимо, разный. Тем не менее всегда существует объективный барьер, который автору необходимо преодолеть, чтобы выйти в свет. Поэтому толстяки – это передовой край литературы, это первая инстанция на творческом пути авторов. Как и в препринтах в науке, в толстяках должны быть отражены современные литературные тенденции и веяния, что, безусловно, захватывающе интересно. Толстяков у нас не так много, но есть, и давайте попробуем периодически делать срез последних на текущий момент публикаций в них прозы, а именно: повестей и романов. Ниже первый такой срез анализа прозы в пяти наших толстяках.

(…)

Рейтинг: 5

Виталий Аширов

СвГ

Роман

Волга, № 3, 2022

Сюрреалистическая фантасмагория, антиутопия как бы с вкраплениями педофилии ненасильственной формы, распад на несколько конструктивов, постмодернистское смешение стилей, в том числе и как роман в романе.

Начинается роман донельзя примитивно. Сорокалетний герой, писатель, автор одиннадцати романов (ненапечатанных) написал двенадцатый и, отчаявшись пробиться, плюнул на все условности, решив пропихнуть его в печать во что бы то ни стало. Для чего из Перми поехал прямиком в Москву, ворвался в редакцию к Елене Шубиной и не сразу, но все же убедил ее в гениальности своего романа. Предоставив по ее требованию необходимое количество загадочного зёмю (первое свидетельство безумия автора, такова моя версия), буквально заставил Шубину издать роман. Началась его раскрутка со всеми вытекающими последствиями, автор становится медийной персоной, знаменитой и богатой. Но завистники не дремлют. Они поднимают волну, что в романе призыв к педофилии, за что автора сажают в тюрьму. Далее идет собственно роман, из-за которого весь сыр-бор.

Пандемия ковида подмяла под себя человечество, генный аппарат деформировался настолько, что вымерли все женщины. Остались одни мужчины, да и те клонированные, к тому же без половых признаков, то есть причинных мест. За прошедшие пять тысяч лет из людской памяти изгладились воспоминания о двуполости людей. Однако постепенно начинается возврат в живописи в рамках тенденции рисовать и любоваться девочками в рамках чистой эстетики, не понимая, кто и зачем они существуют или существовали. Ведь у клонов-мужчин отсутствует орган размножения, все они рождаются в пробирках. Однако у тех мнимых девочек зачем-то что-то этакое существует, и оно будоражит сознание героя и толкает на всякие поступки. Однажды узнает, что случайно из пробирки получилась девочка и ее для опыта познания оставили в живых. Старый художник ее рисует, а герой тайком пробирается к ним и пытается что-то с ней сделать, что, сам не понимает. А дальше пошла полная фантасмагория, смешение реальности, сна или бреда. Оказывается, что в результате последствий ковида вымирают все-таки мужчины, и на земле остаются одни женщины. Однако периодически фрагментарно в текст прорываются строки, из которых понимаешь, что на дворе никакое не будущее, а все тот же 2021 год, проклятая современность со всеми ее бедами и несчастьями.

Идея понятна, подход и уровень реализации тоже. Однако все это вторично. Далеко до четкости, образности, языка «1984». Возможно, так и задумывалось в рамках постмодернистского подхода, но все же слишком часты нестыковки, неувязки, нелогичности. Общей картины, общего впечатления не складывается. Да, местами присутствует ирония, что всегда импонирует читателю, но она не спасает общей рыхлости, неровности повествования.

С другой стороны, конечно, импонирует, что журнал напечатал все-таки не кондово реалистичный роман, как часто происходит в толстяках. Ну и конечно, не нужно рассматривать это не слишком позитивное впечатление от романа как месть за отказ напечатать в «Волге» рассказ или роман, посланные туда пару месяцев назад. Главный редактор написал в ответ, что рассказы понравились, но тематика не подходит журналу. Хотя возможно, так они говорят всем авторам, которым отказали, чтоб не обидеть. Нет, хочется верить, что мои минирецензии все же объективны, но, конечно, в меру уровня специальных филологических знаний и понимания текущего литературного процесса.