Опубликовано: Формаслов, 22 августа 2025
Источник: https://formasloff.ru/2025/08/15/literaturnye-itogi-pervogo-polugodija-2025-chast-iii/
Автор: Дмитрий Бавильский
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИТОГИ ПЕРВОГО ПОЛУГОДИЯ-2025. ЧАСТЬ III
От Борис Кутенков 15.08.2025
1. Чем запомнилось Вам первое полугодие 2025 в литературном отношении? Какие события, имена, тенденции оказались важнейшими в этот период?
2. Назовите несколько самых значительных книг прошедшего полугодия.
3. Появились ли на горизонте в этот период интересные авторы, на которых стоит обратить внимание? Удивил ли кто-то из уже известных?
На вопросы отвечают Дмитрий Бавильский, Владимир Новиков, Ольга Балла.
(…)
2. Участвуя в жюри литературно-критической премии этого года «Неистовый Виссарион», сильно пожалел, что неведомый мне молодой (2003 года рождения) литератор Данил Швед из Питера так и не дошёл до финала. Это именно Швед, представленный в лонг-листе шестью остроумными текстами (в основном из электронного журнала «Дегуста»), единственный из всех претендентов этого года открыл мне другого совершенно неизвестного и стоящего автора, что бывает вообще-то крайне редко и хотя бы поэтому достойно всяческого поощрения.
Из рецензии Шведа «Какие ужасные тексты, какой великий голос» я узнал о совсем юном челябинском поэте и прозаике Петре Абраменко (2001 года рождения), писателе тонкой выделки и нерядового экзистенциального напряжения. В своей рецензии Швед обозревал поэтическую подборку Абраменко «В Челябинске, где кислород украли» в апрельском номере «Знамени» за прошлый год (ещё раз к вопросу о важности толстых журналов для подлинной словесности и открытия новых имён), в которой всё время меняется направление ветра (в Челябинске это частенько ощущается по изменению запахов заводских выхлопов).
мы вдохнули здесь столько дыма
что теперь у нас есть душа
Ерёменковское «В густых металлургических лесах» ведь практически. Стихи Абраменко тоже предназначены для многочисленных перечитываний и каждый раз открываются с новой какой-то стороны. Но я не остановился на этом — нашёл в «Журнальном зале» авторскую страничку Петра Антоновича Абраменко (это Швед в своём эссе из «Дегусты» так называет коллегу по семинарам в «Липках», строго по имени-отчеству), а на ней — ссылку на знаменские стихи и на повесть «Скрип» («Волга», № 10 за 2023 год) о бессмысленном пребывании впечатлительного юноши (явный авторский alter ego, играющий в чердачинской музыкальной школе на скрипке сочинение Лучано Берио) в психбольнице из-за несчастной любви и подозрений на шизофрению. Повесть небольшая, примерно вот как «Посторонний» Камю, всего-то 24 журнальных полосы.
Я прочитал её залпом, в один присест, пожалев, что она такая короткая и что почти нигде не выходит за рамки «физиологического очерка», накапливая (и только) для чего-то социальную и психологическую фактуру без каких бы то ни было обобщений, что крайне типично для «современной молодой литературы» до 35 лет. «Скрип» — умный и мастеровитый автофикшн без какого бы то ни было фабульного разрешения, подвисающий в безвоздушном пространстве нынешнего атомированного социума.
Но самый большой сюрприз ждал меня в финале, где главный герой повести наконец выходит на свободу в мир нормальных людей. По описанию дороги из больницы домой (видимо, в Ленинский район, ну или же в «Ленарь», как его называет местная молодежь), буквально по одной фразе (и я давно уже не встречал столь эффектно, впроброс и точно поданной детали, в которой мгновенно отобразилась «почти вся» городская топография: «Да он не смыслит нихрена в подростковых случаях, — сказал папа, поворачивая на улицу Доватора…») я вычислил, что события в «Скрипе» протекают в Областной психоневрологической больнице № 1 (ул. Кузнецова, 2), находящейся буквально в метрах пятидесяти от моего родного дома в поселке АМЗ. И это — как удар под дых. Гений места в лабораторно чистом виде.
Что не сбудется, что сбылось вдруг, как ветер —
всё дрожит да елозит в мозгах замертвелых:
всё о том, как у озера Смолино вечер
замирал. Как бродили в ухабах вдвоём.
Как грачи не хотели лететь никуда
(вообще никуда, вообще никогда)
и сидели на ветках и на проводах,
как стихи запятых. Всё о том,
чего мы никогда и в земле не забудем:
как безбожно с тобою я был весь прокурен,
и как в бледной и взглядом истёртой глазури
молоко облаков не слилось в чей-то лик.
Как молчал застеклённый бухими песок,
и трава, не склонившись наискосок,
пребывала в молчании, в коем сверчок
перешёл, если мог бы, на крик.
Вижу у Петра Антоновича Абраменко крайне большой творческий потенциал и хотел бы обратить на его судьбу и творчество ваше, бескорыстно занятое всяческими избытками, внимание. Главное для него теперь — научиться писать не только о себе. Точнее, чуть-чуть шире собственной синдроматики, что, надеюсь, и позволит ему преодолеть жанровые пороки таких липких, липучих образований, как «физиологический очерк» и «автофикшн», основанных на «актуальной повесточке».